Какая статья за распространение порно

Детская порнография. Когда видимость борьбы выше законности

Какая статья за распространение порно

Практически каждый день средства массовой информации рассказывают нам о том, что следственные органы привлекают к уголовной ответственности лиц за распространение детской порнографии.

Вот и 30.11.19 г. Новая газета опубликовала новость о том, что в Брянске Советский районный суд огласил приговор трансгендерной женщине Мишель. Ее обвинили в распространении порнографии с изображением несовершеннолетних (ст. 242.1 УК РФ).

Женщину отправили в тюрьму на три года за то, что она опубликовала на своей странице в «ВКонтакте» несколько рисунков «манга» – с изображением обнаженных персонажей из японских мультфильмов.

Экспертиза установила, что на картинках нарисованы «лица мужского пола, не достигшие 14-летнего возраста».

Как адвокат, я осуществлял защиту обвиняемых по делам о незаконном распространении порнографии. С адвокатами, у кого в производстве были подобные дела, обменивались опытом работы, благодаря чему, получилось сформировать определённую тактику защиты, о чём я подробно рассказывал на страницах своего сайта. Поэтому, узнав о подобном приговоре я был удивлён. И вот почему.

Уголовная ответственность за оборот детской порнографии предусмотрена статьёй 242.1. УК РФ (в редакции Федерального Закона от 29.02.

12 No 14-ФЗ), которая относит данное преступление к категории тяжких, предусматривая наказание за изготовление, приобретение, хранение и (или) перемещение через Государственную границу Российской Федерации в целях распространения, публичной демонстрации или рекламирования либо распространение, публичная демонстрация или рекламирование материалов, или предметов с порнографическими изображениями несовершеннолетних – лишение свободы на срок от двух до восьми лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до пятнадцати лет либо без такового (ст. 242.1 ч.1 УК РФ).

В то же время, при наличии квалифицирующих признаков, таких как:- совершение преступления в отношении лица, не достигшего четырнадцатилетнего возраста;- совершение преступления группой лиц по предварительному сговору или организованной группой;- совершение преступления с извлечением дохода в крупном размере (сумма дохода превышающая 50 000 рублей);- совершение преступления с использованием средств массовой информации, в том числе информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть “Интернет”),

наказываются лишением свободы на срок от трех до десяти лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до пятнадцати лет либо без такового и с ограничением свободы на срок до двух лет либо без такового (ст. 242.1. ч.2 УК РФ).

Очень часто, по делам связанным с распространением порнографии, обвиняемые, стараясь избежать огласки, не зная последствий уголовного права и желая более быстрого окончания всей этой неприятной процедуры, соглашаются с обвинением и ходатайствуют о рассмотрении уголовного дела в особом порядке. И не подозревают, что попадают в «ловушку», расставленную следователем.

Дело в том, что примечание к статье 73 УК РФ (в редакции Федерального Закона от 29.02.12г.

№ 14-ФЗ), приравнивает распространение детской порнографии с изображением лиц, не достигших 14 летнего возраста, к преступлениям против половой неприкосновенности несовершеннолетних, не достигших четырнадцатилетнего возраста, а, следовательно, в соответствии с п. «а» ч. 1 ст.73 УК РФ, при определении наказания виновному, – не предусматривает условного наказания!

Ожидание обвиняемого на «получение» условного наказания в суде, при его сотрудничестве со следствием, признанием вины или рассмотрением дела в особом производстве, как ему обещают оперативные работники и следователь, так и останутся только его ожиданиями.

Соглашаясь с предъявленным обвинением и ходатайствуя о рассмотрении дела в особом порядке, обвиняемый и его защитник даже не дают суду оценить собранные по делу доказательства, фактически предрешая вынесение приговора с реальным лишением свободы, тем самым создавая порочную практику по таким делам.

Но какие доказательства используют следствие и суд, чтобы доказать, что на фото и видео изображена детская порнография, да ещё и в отношении лиц, не достигших 14 летнего возраста.

Если для определения детской порнографии всё просто – в соответствии с примечанием к ст. 242.

1 УК РФ, уголовный закон под материалами и предметами с порнографическими изображениями несовершеннолетних подразумевает материалы и предметы, содержащие любое изображение или описание в сексуальных целях:- полностью или частично обнаженных половых органов несовершеннолетнего;- несовершеннолетнего, совершающего либо имитирующего половое сношение или иные действия сексуального характера;- полового сношения или иных действий сексуального характера, совершаемых в отношении несовершеннолетнего или с его участием;
– совершеннолетнего лица, изображающего несовершеннолетнего, совершающего либо имитирующего половое сношение или иные действия сексуального характера.

То, определение возраста лиц, которые изображены в исследуемой порнографии, для органа следствия вызывает некоторую сложность. Дело в том, что нет научной методики для определения возраста лиц отображённых на фото и видео материале.

Готовясь к одному уголовному процессу, я направил адвокатский запрос в Российский центр судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения РФ и в Новосибирское областное клиническое бюро судебно-медицинской экспертизы с просьбой сообщить проводятся ли такие экспертизы и имеются ли подобные методики для проведения экспертиз.
Согласно полученным ответам – экспертными учреждениями такие экспертизы не проводятся, ввиду отсутствия соответствующих методик. (Указанные ответы вы можете увидеть в прикреплённых файлах).

Отсутствие методики даёт следователям и оперативным сотрудникам место для их извращённых фантазий по доказыванию этого квалифицирующего признака преступления.

Желая доказать тяжкое преступление, кого только они не привлекают в качестве так называемых «экспертов», для дачи заключения о возрасте лиц, изображённых на исследуемом фото и видео.

Этих «экспертов» объединяет одно – они работают внештатно с оплатой таких «экспертных» заключений за счёт бюджета правоохранительных органов, делая экспертизы по шаблону, который им был ранее предоставлен (об этом показал в судебном заседании допрошенный мною «эксперт»).

Такие заключения не имеют исследовательской части и ограничиваются общими фразами, а свои выводы «эксперты» делают наугад (Образцы подобных “экспертиз” в прикреплённых файлах).

К сожалению, подобная практика распространена не только в Новосибирской области. Мне приходилось видеть подобные “экспертные заключения” в уголовных делах и в других регионах.

И такая «компетентность экспертов» не смущает ни следствие, ни суд.

 Это же легче, сослаться в обвинительном заключении и в приговоре на вымышленное «экспертное» заключение, чем самостоятельно доказывать состав преступления.

И если нет методики для определения возраста лиц изображённых на фото и видео изображении, то можно только представить, на какой “экспертной” базе суд обосновал приговор по картинкам мультика. 

Обобщая практику судов, складывается впечатление, что борьба с педофилией и детской порнографии относятся к категории тех дел, где видимость и показательность борьбы с подобными преступлениями ставиться выше нормы права и законности.

Источник: https://zakon.ru/blog/2019/12/7/detskaya_pornografiya_kogda_vidimost_borby_vyshe_zakonnosti

Уголовная ответственность за распространение порнографии в сети Интернет

Какая статья за распространение порно

Настоящая публикация подготовлена по состоянию норм закона на 11.05.2016, базируется на сложившейся правоприменительной, а также личной адвокатской практике автора. Приведенный материал не является руководством для принятия неквалифицированных юридически значимых действий.

Тенденция последнего времени в деле статистически успешной борьбы правоохранительных органов с незаконным оборотом детской порнографии – изобличить и осудить рядового пользователя сети Интернет, воспользовавшегося torrent-клиентом для получения в личных целях файлов порнографического содержания с участием несовершеннолетних лиц. Исходя из судебной практики «стандартное обвинение» по данной категории дел сводится к утверждению следствия, что обвиняемый знал или должен был знать, что torrent-клиент работает по принципу «скачивая-раздаешь». По логике следствия, «скачивая» порнографию, обвиняемый осуществляет её распространение путем предоставления технической возможности её получения другими пользователями torrent-клиентов.  Отметим, что приведенная формулировка очень часто встречается в уголовных делах, расследуемых по факту совершения преступления по статье 242.1 УК РФ.

Как правило, привлекаемые к ответственности лица в своих показаниях указывают, что после получения интересующего файла на свой компьютер, они «уходили с раздачи, чтобы не участвовать в процессе файлообмена запрещенным контентом».

Но и на подобную позицию следствие находит контраргумент, а именно, что в процессе «скачивания» содержащего порнографический материал файла torrent-клиент одновременно работал «на раздачу» принимаемой информации иным пользователем, что также является элементом распространения запрещенной законом информации.

На первый взгляд, подобная позиция выглядит убедительной и не оставляет осмелившемуся ознакомиться с запрещенным контентом лицу никаких шансов избежать сурового, но справедливого меча правосудия, пополнив ряды осужденных, в лучшем случае к условному наказанию.

Но действительно ли приведенная логика органов следствия столь безупречна? Возможна ли линия защиты при условии, что у следствия имеются достаточные доказательства, в том числе вещественные, целиком и полностью подтверждающие факт «скачивания» порнографических материалов с использованием torrent-клиента?

Разберем некоторые ключевые моменты в деле защиты от вышеприведенных формулировок обвинения.

Любой torrent-клиент базируется на принципе работы пиринговых сетей (P2P), когда между пользователями программы посредством сети Интернет происходит взаимный обмен данными (компьютерной информацией).

Получаемые-раздаваемые файлы передаются от пользователя к пользователю частями (сегментами), в виде всем хорошо известного массива «нулей» и «единичек». Вероятность получения компьютерного файла в полном объеме от одного пользователя к другому без участия третьего, четвертого и т.п. в современных условиях практически сведена к нулю.

Таким образом, конкретный пользователь torrent-клиента, получив необходимый ему файл и технически предотвратив его последующую «раздачу», в процессе «скачивания» осуществил передачу некого количества компьютерных данных иным пользователям torrent-клиентов, но не самого файла в полном объеме.

 Безусловно, что переданный программой пакет данных не является завершенным, то есть не может быть воспроизведен стандартным программным обеспечением как видео, фото, аудио произведение.

В тоже время из буквального толкования положений закона к уголовной ответственности привлекаются лица, виновные в распространении порнографических материалов или предметов с участием несовершеннолетних, к которым относятся: сочинения, рисунки, фотографические изображения, видеофильмы другие порнографические материалы и предметы, доступные к слуховому и визуальному восприятию человеком. Компьютерная информация в виде отдельных сегментов конкретных файлов, которая технически невозможна к воспроизведению программным обеспечением в виде графического, визуального или аудио произведения не может расцениваться как материал, ограниченный в гражданском обороте. Установить и процессуально доказать, что пользователь осуществил передачу иному пользователю запрещенного контента в виде цельного, воспроизводимого программой компьютерного файла, доступного к восприятию человеком — в данном случае прямая обязанность органа следствия.

Вторым, не менее важным моментом, свидетельствующим об отсутствии состава преступления при вышеприведенных обстоятельствах, является юридическое обоснование алгоритма работы torrent-клиента.

Так, в силу специфики работы сетевого протокола P2P и заложенного разработчиками алгоритма работы torrent-программы пользователь в момент «скачивания» интересующей информации не имеет технической возможности отключить функцию «раздачи» получаемого контента другим пользователям.

Таким образом, он становится неким заложником работы программы поскольку своим волеизъявлением не в силах предотвратить распространение получаемой компьютерной информации со своего носителя.

Поскольку действия пользователя, использующего torrent-клиент направлены на получение компьютерной информации даже при условии неотъемлемого «побочного эффекта» в виде её распространения, данные действия не могут образовывать состава преступления.

Автор материала убежден, что уголовная квалификация описанных действий как распространение материалов порнографического характера не может иметь место, поскольку оно не состоит в прямой причинной связи с волеизъявлением пользователя из-за специфики работы программного алгоритма torrent-клиента.

Адвокат Павел Домкин

Практика применения статьи 242.1 УК РФ

Источник: https://www.AdvoDom.ru/practice/ugolovnaya-otvetstvennost-za-rasprostranenie-pornografii-v-seti-internet.php

Юле Цветковой грозит от 2 до 6 лет лишения свободы по статье 242 УК РФ — «Незаконное распространение и оборот порнографических материалов». Разбираемся в том, как устроена эта статья

Какая статья за распространение порно

Активистке из Комсомольска-на-Амуре Юле Цветковой грозит от 2 до 6 лет лишения свободы по статье 242 УК РФ — «Незаконное распространение и оборот порнографических материалов».

Разбираемся в том, как устроена эта статья, и почему она может быть инструментом политического давления

В ноябре 2019 года Следственный комитет возбудил уголовное дело по 242-й статье УК РФ о распространении порнографии. Подозреваемой стала ЛГБТ-активистка из Комсомольска-на-Амуре — Юлия Цветкова.

Она вела паблик «», где размещала изображения вагины, желая снять табу на визуальный образ женского тела. Именно эти рисунки стали основанием для уголовного дела. Сейчас двадцатисемилетней девушке грозит до шести лет лишения свободы.

Преследование Юли началось ещё раньше. Она несколько лет занималась с подростками Комсомольска-на-Амуре в театральной студии «Мерак», а весной 2019 года организовала фестиваль «Цвет шафрана». Там должны были показать четыре постановки. Внимание администрации города и правоохранителей привлёк спектакль «Голубые и розовые» – постановка о гендерных стереотипах, который не был связан с ЛГБТ-повесткой. Цвета были важны как указание на одежду и игрушки мальчиков и девочек, которые с детства закрепляют определённые стереотипные модели поведения.

Тем не менее, фестиваль отменили, некоторых участников студии вызвали на допросы, в том числе несовершеннолетних актёров спектакля. На Юлю завели административное дело по статье 6.21 КоАП РФ за «пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних» и выписали штраф в 50 тысяч рублей.

В ноябре 2019 Юле сообщили, что на неё завели уголовное дело по 242-й статье УК РФ за распространение порнографии. Девушку отправили под домашний арест, только через несколько месяцев его сменили на подписку о невыезде. В начале июня 2020 года ей предъявили обвинение в распространении порнографии.

Вот только ни в самом законе, ни в УК РФ нет определения понятия «порнография», а у судебных экспертов, которые находят или не находят её в материалах дела, часто нет на это достаточной квалификации.

Что такое «порнография»?

«Репродукция картины эпохи Возрождения с обнажённым телом и половыми органами или целый альбом с такими произведениями искусства, можно считать распространением порнографии?», — задаёт вопрос Станислав Селезнёв, юрист международной правозащитной группы «Агора», который несколько лет занимается вопросом свободы слова в России. «Порнографический материал» – это понятие, на котором строятся все обвинения по 242-й статье УК РФ. Формулировка статьи вызывает озабоченность у юристов: «Уголовный кодекс не содержит расшифровки того, что такое порнографический материал, а что нет. Из-за этого невозможно понять, в каком случае закон будет применен», — объясняет Станислав. Закон, в котором нет определений правовых понятий и утвердждённых методик проведения экспертизы, не обладает признаками правовой определённости, говорит Станислав. «И гражданам, и правоохранителям должно быть понятно, какие действия будут наказываться законом», – говорит Станислав. Если же этого не происходит, то такой закон применяться на практике не может: «Дела должны прекращаться на основании принципа презумпции невиновности, который гласит: “Неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого”, – 3-я часть 49-й статьи Конституции РФ (в любой редакции)», – объясняет адвокат.

Ни одного искусствоведа

В делах по 242-й статье за определение порнографии отвечает экспертиза. Но у экспертов нет методик анализа визуальных или текстовых материалов. Обычно их разрабатывает Министерство юстиции. «Министерство юстиции утверждает методические рекомендации по проведению экспертиз. Но они не подготовили ни одной рекомендации относительно порнографии.

Эксперты, привлечённые судом, придумывают такие методики сами. Берут их из головы», — объясняет Станислав Селезнёв. Кроме того, часто случается так, что эксперты подготовлены для работы в суде, но при этом не владеют специальными знаниями о визуальной культуре или об искусстве вообще.

«В качестве экспертов привлекают лингвистов, историков, которые учились делать исследования на предмет экстремистской деятельности. Суду должно быть важно, какое образование имеет человек. В действительно же у этих людей нет специальных знаний, нужных для вынесения решений по этой теме», – говорит Станислав Селезнёв.

В деле Юли Цветковой среди привлечённых экспертов не было ни одного искусствоведа. Об этом говорит Николай Иванов, кандидат искусствоведения, который занимается судебной экспертизой.

Николай был экспертом со стороны защиты по делу Цветковой и готовил своё заключение: «Это вопиющий случай — комплексное искусствоведческое исследование со стороны обвинения провели не-искусствоведы. Тем не менее, судью это может полностью удовлетворить». Николай занимается судебной экспертизой уже десять лет.

Он проводил анализ по делу арт-группы «Война», Петра Павленского, Юли Цветковой, оценивал фильм Хржановского «Дау»: «Мы встречались с экспертами, работающими со стороны защиты по разным делам. Насколько я знаю, из искусствоведов я один работаю в этом поле. Остальные — социологи. Иногда приходят искусствоведы на отдельные задачи, а потом уходят».

Мнение эксперта – это важнейшая часть в делах по 242 статье: «Экспертиза может повлиять на исход дела. Я начал этим заниматься, потому что меня возмущало, что человек за картинку или художник за своё творчество получает штраф или тюремный срок. Это свобода мнения и художественного видения. И эта свобода, на мой взгляд, неподсудна».

Статья как инструмент

«242-я статья была написана человеком, который не понял, к чему это [её написание] приведёт», — говорит Станислав. Она основана на нормах этики, которые начали меняться и перестали быть актуальными: «Эта статья не предполагает прогресса общественной морали.

И того, что во всём цивилизованном мире становятся шире и шире границы высказываний», – говорит адвокат правозащитной группы «Агора», Станислав Селезнёв.

Грубо говоря, по 242-й статье людей судят за нарушение морального запрета — потерпевших в этих делах нет, а подсудимым может стать любой человек.

Достаточно картинки в лентах социальных сетей или жалобы со стороны. Станислав предполагает, что именно поэтому судьи чаще дают условные сроки по таким делам.

При этом расплывчатость формулировки вряд ли заботит власть: «Практика показала, что эта статья является удобным инструментом давления. Она позволяет преследовать за высказывания, за информацию, она даёт возможность преследовать и в политических целях», – объясняет Станислав.

Художники и государство

Уголовные дела против художников начали возбуждать в России в конце девяностых, рассказывает Оксана Саркисян, независимый куратор и арт-критик. Тогда они были связаны с религией. В конце нулевых появились новые темы, привлекающие внимание власти: наркотики, пропаганда гомосексуализма и обвинения в экстремизме.

Обвинение в распространении порнографии и дело Юлии Цветковой — следующий этап в стремлении государства ограничить свободу высказывания, считает Саркисян: «Появляется цензура, но эта цензура не художественная, это цензура политическая. Она применяется к художникам-активистам.

Спектакли, выставки рассматривают с точки зрения пропаганды наркотиков, пропаганды гомосексуализма [даже если этих смыслов в произведении не было]. И это новый вид репрессий, основные формы которого сложились ещё в СССР.

Как в советское время государство стремилось контролировать независимое художественное сообщество, так и сейчас мы наблюдаем репрессии по отношению к независимому феминистскому сообществу, частью которого, на мой взгляд, является дело Юлии Цветковой», — говорит Оксана.

По мнению Сарксиян, именно феминистская позиция Юли привлекла внимание властей: «Государству не интересно никакое искусство, кроме патриотического, и оно игнорирует феминистское искусство. При этом мы наблюдаем, что феминистское сообщество всё громче говорит о своей повестке. И Юля, как мне кажется, возникла в сообществе феминисток, она ориентирована на это сообщество».

Независимо от принадлежности к сообществу, обвиняемым по уголовной статье может стать любой. Достаточно картинки или поста в социальных сетях, говорит Станислав Селезнёв. В России всё чаще появляются уголовные дела, возбуждённые по статьям с расплывчатыми формулировками. Правовая неопределённость понятия “порнографический материал” создаёт основания для осуждения людей, которые по тем или иным причинам попали в поле зрения правоохранителей. И дело Юлии Цветковой — именно такой случай.

Источник: https://esli-chestno.ru/news/yule-tsvetkovoy-grozit-ot-2-do-6-let-lisheniya-svobody-po-state-242-uk-rf-nazakonnoe-rasprostranenie.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.