Как проходят встречи в сизо

Пустите с Богом: священники просят о свободном доступе в СИЗО

Как проходят встречи в сизо

Священнослужителям могут облегчить доступ к заключенным в СИЗО. В последнее время СКР и МВД всё чаще предоставляют служителям культа возможность общаться с арестантами только в режиме свидания.

То есть духовное лицо должно получить разрешение следователя, а затем провести исповедь и причастие через стеклянную перегородку. Это препятствует полноценному общению арестантов со священниками и лишает их права на свободу вероисповедания, считают правозащитники.

Одновременно с этим ситуация соответствует приказу Минюста о правилах внутреннего распорядка в следственных изоляторах. Религиозные деятели обратились в министерство с просьбой изменить правила допуска священнослужителей в СИЗО.

Ведомство сообщило «Известиям», что создаст экспертную группу для разработки поправок в соответствующие законодательные и нормативные акты.

Парадоксы изоляторов

Формального запрета на встречи священнослужителей с заключенными СИЗО в России нет.

Более того, в федеральном законе «О содержании под стражей обвиняемых и подозреваемых» прямо говорится о праве совершать в изоляторе религиозные обряды, а также «иметь при себе религиозную литературу, предметы религиозного культа».

В во многих СИЗО имеются церкви и молельные комнаты. Например, в Москве УФСИН отреставрировало храм в «Бутырке», а в «Матросской Тишине» ударными темпами возводится новый. Православные священники, раввины и имамы в изоляторах бывают.

Но религиозные деятели отмечают: проблемы с доступом в СИЗО всё еще существуют. 25 ноября Межрелигиозный совет России (МСР) рассмотрел эту ситуацию и признал необходимым добиваться изменений законодательства. Обсуждение прошло за закрытыми дверями. Источник, знакомый с ситуацией, рассказал «Известиям», что именно не устраивает духовенство.

— В утвержденных Минюстом Правилах внутреннего распорядка предусмотрено, что священнослужители допускаются в СИЗО «для оказания духовной помощи подозреваемым и обвиняемым по их просьбе и с разрешения лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело», — пояснил он.

По словам собеседника «Известий», таким образом, руководство СИЗО может разрешить проведение проповедей и обрядов, опираясь на федеральный закон, гарантирующий такое право заключенным, а может запретить, сославшись на отсутствие разрешения следователя.

Проблема еще и в том, что разрешенные встречи считаются свиданиями, а их арестантам по закону полагается не более двух в месяц продолжительностью до трех часов каждое. И проходят они под контролем сотрудников СИЗО, что не позволяет обеспечить тайну исповеди.

— Проблема доступа священнослужителей в СИЗО недавно обсуждалась на совещании в Минюсте, и там не было представлено ни одного факта, когда священнослужитель повлиял бы хоть в какой-то мере на ход расследования уголовного дела после встречи с обвиняемым, — сообщил «Известиям» один из участников заседания Межрелигиозного совета, раввин Аарон Гуревич.

Здравая инициатива

В пресс-службе Минюста России на запрос «Известий» об отношении к инициативам духовенства сообщили, что проблема действительно обсуждается в ведомстве.

6 ноября 2019 года замминистра юстиции Вадим Федоров провел заседание рабочей группы с участием представителей централизованных религиозных и общественных организаций.

На нем в числе прочих рассматривались вопросы обеспечения прав граждан, содержащихся под стражей, на свободу вероисповедания.

В ведомстве также уточнили, что ФСИН России поручено сформировать экспертную группу из числа ученых-пенитенциаристов, представителей заинтересованных органов власти и централизованных религиозных организаций с целью проработки соответствующих предложений для внесения изменений в нормативные правовые акты.

Опрошенные «Известиями» эксперты положительно оценили идею снятия ограничений для священнослужителей на доступ в СИЗО.

Советник Федеральной палаты адвокатов Евгений Рубинштейн назвал инициативу по изменению нормативных актов здравой.

— Сейчас священнослужители допускаются в СИЗО с разрешения следователей, а они злоупотребляют своим правом, мотивируя отказы пустыми заявлениями о том, что обвиняемый отказывается от сотрудничества со следствием, — сказал он.

По словам эксперта, существующие положения правил внутреннего распорядка носят дискриминационный характер.

Глава комиссии Общественной палаты РФ Иосиф Дискин сообщил «Известиям», что поддерживает инициативу религиозных деятелей.

— Я убежден, что приход священнослужителей в СИЗО не может рассматриваться как вмешательство в ход следствия, — заявил он.

Иосиф Дискин заверил «Известия» в том, что приложит все усилия для принятия комиссией ОП РФ заявления в поддержку инициатив Межрелигиозного совета в этой сфере.

Председатель Общественного совета МВД РФ Анатолий Кучерена также сообщил газете, что, по его мнению, поправка в Правила внутреннего распорядка СИЗО нужна.

А вот председатель комитета Госдумы по развитию гражданского общества, вопросам общественных и религиозных объединений Сергей Гаврилов считает, что действующие нормативные акты в достаточной степени регулируют доступ священнослужителей в следственные изоляторы. По его мнению, внесение дополнительных изменений в действующее законодательство в сфере защиты прав верующих, находящихся в СИЗО, будет избыточным. Важнее проводить работу с конкретными учреждениями.

Следственный комитет РФ и МВД не предоставили «Известиям» свои комментарии по этой теме.

Источник: https://iz.ru/947519/boris-klin/pustite-s-bogom-sviashchenniki-prosiat-o-svobodnom-dostupe-v-sizo

Владимир Ратников: СИЗО: связь с внешним миром

Как проходят встречи в сизо

Законные и не очень способы передачи и получения информации

Нахождение в СИЗО – это естественная изоляция обвиняемого от внешнего мира, и придумана она для того, чтобы обвиняемый не мог угрожать свидетелям или потерпевшим, использовать связи, чтобы повлиять на ход расследования, общаться со своими подельниками – и так далее. Но полностью изолировать человека от связи с внешним миром нельзя, да и не нужно. Поэтому существуют способы, с помощью которых заключенный может передавать информацию вовне, и получать ее оттуда.

Основной и самый законный способ связи – это письма. К 2018 году вовсю действовала достаточно удобная система «ФСИН-письмо». Чтобы не отправлять письмо через Почту России, которое неизвестно когда дойдет, можно отправить за 55 рублей электронное письмо через Интернет. Доставка таких писем осуществляется в течение от одного до трех дней.

Если оплачен ответ на письмо, то заключенному предоставляется пустой бланк формата А4. Вы пишете на нем письмо, передаете администрации, затем его сканируют и отправляют адресату. Все это делается довольно быстро, хотя конкретная скорость зависит от сотрудников СИЗО – цензоров.

Они принимают и отправляют эти письма, а также следят, чтобы в них не содержалась информация, которая будет препятствовать установлению истины по уголовному делу. Например, если написать о том, что говорил на допросе, что известно следствию и подобное, – такое письмо обязательно передадут следствию. Подобное положение установлено соответствующим федеральным законом.

Запомните: если пишете что то по делу, то надо передавать это только через адвоката – и ни в коем случае не через почту.

Другой способ общения с близкими – через администрацию; чаще всего это телефонные звонки. Разрешение на звонки необходимо получать у следователя, суда, если дело передали в суд, либо у начальника СИЗО, если приговор вступил в законную силу.

Если еще идет рассмотрение дела, то разрешение на звонки могут и не дать, если суд или следователь посчитают, что звонки могут препятствовать рассмотрению уголовного дела. В чем именно это может проявляться – закон не проясняет. По факту, можно просто так, без объяснения причин, отказать обвиняемому в праве на звонки.

На деле суд почти всегда дает разрешение на звонки, а следователи по особо важным делам – напротив, стремятся отказывать в звонках, чтобы оказать на подследственного давление.

Следствие, суд, начальник СИЗО могут дать сколько угодно разрешений на звонки – хоть сотню. Но обычно дают 20–40 за одно обращение, чего более чем достаточно. Одно разрешение дает право на 15 минут разговора.

Как только минуты истекают – в счет идет следующее разрешение (то есть непрерывное общение в течении часа означает трату четырех разрешений).

Естественно, звонить можно только на те номера, которые указаны в разрешении.

На звонки заключенных обычно водят раз в неделю. В специальном помещении стоят таксофоны, с которых и звонят заключенные. Все звонки записываются, а при необходимости слушаются.

Со звонками постоянно связаны какие-то проблемы.

Например, с какого момента отсчитывать начало положенных пятнадцати минут – с набора номера или с момента соединения с абонентом? Сгорает ли разрешение, если не удалось дозвониться? Самой сомнительное требование, придуманное администрацией: каждое разрешение от суда должно содержаться на отдельной бумаге.

То есть если на одной бумаге указано сорок разрешений, то особо придирчивый сотрудник будет трактовать это как одно разрешение. Соответственно, сорок разрешений должно содержаться, по логике ФСИНа, на сорока отдельных документах.

Они придумывают это, чтобы им было удобнее вести документацию, но при этом все сотрудники трактуют данное правило по-своему. Давайте посмотрим на это с точки зрения закона и логики: не имеет значения, на скольких бумагах должны содержаться разрешения суда либо следователя. Иначе можно было бы требовать, чтобы решение об избрании меры пресечения на шестьдесят суток было оформлено на шестидесяти листах.

Помимо связи с внешним миром походы на звонки дают возможность лишний раз пересечься с заключенными из других камер. Похожим способом связи являются свидания.

На них также могут дать (а могут и не дать) разрешения следователь, суд или начальник СИЗО. Заключенным позволено не более двух свиданий в месяц.

В теории, свидание могут разрешить любому человеку – хоть другу, хоть подруге; но на практике разрешение дают только близким родственникам.

Длительность свидания, по закону, составляет до трех часов. Конкретная продолжительность зависит от администрации учреждения. Обычно ограничиваются одним часом.

Часто заключенным, чьи близкие приезжают на свидания из других регионов, по личному разрешению администрации продлевают свидания до двух часов.

Так, во время голодовки мне дали разрешение на максимальную длительность свидания – три часа.

Свидания похожи на те, что показывают в американских фильмах. Разговоры ведутся по телефону, через стекло. Разница только в том, что в России заключенного от близких отделяет помимо стекла еще и решетка, а расстояние между участниками свидания больше полутора метров. Поэтому дотронуться ладонями через стекло, как в кино, не выйдет.

Разговоры во время свиданий записываются – но, как признаются сами сотрудники СИЗО, никто их не слушает; конечно, если нет специального приказа на конкретного человека, то обычно это делает не ФСИН, а следствие.

Но на всякий случай все равно не следует обсуждать на свидании всех и все подряд.

Если есть необходимость передать какую-то важную информацию, то можно написать это на листе бумаги А4, обведя текст несколько раз, чтобы было видно, и показать этот текст через стекло.

Но если такой информации много, то лучший способ ее передачи – это свидание с адвокатом. Разрешения на встречи с адвокатом просить не надо: адвокат может приходить неограниченное число раз.

Единственным ограничением является количество и заполняемость следственных кабинетов в СИЗО.

Чтобы попасть на встречу со своим подопечным, адвокат должен за несколько дней записаться в электронной очереди; либо, встав в живую очередь, пройти на экспресс-свидание, которое длится 20 минут или немного дольше.

Также адвокат может прийти со следователем, и тогда обязанность записываться в очередь ложится на следователя. В большинстве СИЗО проблема с визитами адвокатов к подзащитным нет. Исключение составляет «Лефортово», где на 350 заключенных всего шесть следственных кабинетов. Из-за этого адвокаты неделями не могут попасть к заключенным.

Встречи с адвокатом записываются на видеокамеру – без записи звука. Но это официально. Неформально в некоторых кабинетах стоит прослушка, и все знают об этом.

По закону, что-либо не относящееся к делу передавать через адвоката нельзя: для этого существует канцелярия СИЗО, где в течение нескольких дней переданное проверят цензура. На практике, сотрудники ФСИН слишком не заморачиваются и не сильно препятствуют передаче различных материалов через адвокатов. Особенно если передавать их аккуратно, накрыв материалами дела.

Исключения касаются только личностей, за которыми установлен особый контроль: у них тщательно проверяют все переданные документы и изымают «постороннее». Поэтому такие люди ходят на встречи с адвокатами с парой баулов документов. Также практика недопуска «посторонних» материалов вовсю действует в СИЗО 99/1, так называемой «Девятке».

Там адвокатам даже запрещают записывать что-либо со слов заключенного.

Это законные способы связи с внешним миром. Есть также не вполне законный способ связи – по мобильному телефону. В СИЗО запрещено пользоваться услугами сотовой связи, поэтому их приносят сюда тайными путями. Либо это делается через адвокатов, либо через коррумпированных «фсиновцев».

Изредка они попадают в СИЗО через «дорогу с воли». Вероятность того, что в камере будет телефон, зависит от уровня контроля над корпусом.

В общих корпусах обыски с изъятием телефонов проходят достаточно редко; пронести телефон достаточно просто, поэтому мобильные есть почти в каждой камере – причем часто это смартфоны.

Меры предосторожности заключенных при пользовании телефонами минимальны. На спецблоках же, где сидят люди с более серьезным уровнем дел, телефоны большая редкость, и держатся они недолго. Как правило, это не смартфоны, а самые дешевые кнопочные телефоны – «фонарики».

Соответственно, и уровень предосторожности при пользовании телефоном на спецблоке гораздо выше. Обычно телефоны прячут в стены, под пол, даже в салаты и колбасу. По телефону надо говорить тихо, все это время фоном должен работать телевизор или вестись разговоры других сокамерников.

Беседовать по телефону можно с ограниченным кругом абонентов – как правило, только с родителями. Те должны заводить для общения новый телефон, сим-карту, разговаривать на балконе или лестничной клетке. Дело обсуждать нельзя, с подельниками общаться тоже. Стоит самый простой телефон около тридцати тысяч.

При всех этих условиях лично для меня телефон становился практически бесполезным: в нашем корпусе можно было звонить два раза в четыре дня, попадая на смену не самых дотошных и опытных дежурных. На разговор было всего 20-30 минут в день.

Наличие мобильного порождает паранойю, обязанность постоянно хитрить, вертеться, стараться, чтобы телефон не обнаружили. А лично у меня проблем хватало и без телефона.

Кроме того, односторонняя связь заключенных с внешним миром обеспечивается посредством телевизора и газет. Телевизоры есть почти в каждой камере, нет их разве что на карантине, в ИВС, карцере – но там связь с внешним миром ограничена. Так, в ИВС и в карцере недоступны письма, звонки, свидания. Единственный источник связи – это адвокат. В свиданиях с ним ограничить не могут.

Получать информацию можно и из газет. Подписка на них осуществляется через администрацию СИЗО. Подписаться можно на любую печатную продукцию кроме экстремистской, эротической и порнографической. Обычно подписываются на «Ведомости», «Новую газету», «Коммерсант». У нас в шестом корпусе «Матросской тишины» так же бесплатно можно было получать газету «РБК».

Стоит упомянуть последний и малодейственный способ: это связь во время суда. В судебном заседании можно участвовать лично либо по видеосвязи. Когда присутствуешь сам – зависишь от конвоиров и судебных приставов, которые, как правило, запрещают общаться с близкими, пришедшими в суд.

Хотя бывают и исключения, когда можно спокойно обменяться парой фраз; при этом передавать устно информацию можно через адвоката, который перед и после заседания имеет право переговорить с подзащитным. Передавать какие-либо материалы можно только через конвоиров – даже официальные документы. Лично мне пробовали передавать материалы, напрямую не относящиеся к делу.

Публицистические статьи передать удалось, а вот тексты на иностранном языке конвоиры передавать отказались.

При участии в судебном заседании по видеосвязи – еще меньше возможностей пообщаться с близкими. Все зависит от секретаря судебного заседания, который на свое усмотрение может отключить – или наоборот, включить – звук на телевизоре, транслирующем изображение камеры в СИЗО.

Конечно, обвиняемый имеет право на переговоры с адвокатом, но эти переговоры приходится вести во всеуслышание. Возле клетки в СИЗО и в зале заседаний есть специальные телефоны для переговоров с адвокатом, но я ни разу не видел, что бы ими пользовались.

Поэтому суд – не лучший способ связи с внешним миром; скорее, это определенная моральная поддержка, возможность увидеть сразу нескольких близких людей.

Куда больше связей заключенный устанавливает с арестованными из других камер, корпусов, СИЗО – во время доставок на судебные заседания.

Источник: https://zavtra.ru/blogs/sizo_svyaz_s_vneshnim_mirom

Адвокатам не нужно разрешение следствия для свидания с клиентом в СИЗО – КС

Как проходят встречи в сизо

Контекст

КС РФ разрешил пожизненно осужденным одно длительное свидание в год

Конституционный суд (КС) РФ подтвердил свою позицию о свиданиях адвокатов с клиентами в СИЗО: защитники не обязаны предоставлять сотрудникам изоляторов дополнительные документы, в том числе разрешения следователей на встречу со своими подзащитными. Суд отметил, что любой отказ в допуске адвоката в СИЗО должен быть мотивирован и не ограничиваться ссылкой на отсутствие некой бумаги.

Тем не менее, КС не стал просить законодателя вносить в правовые нормы изменения, посчитав, что положения действующей редакции закона очевидны и сотрудники СИЗО должны понимать, что требуют от адвокатов лишние документы, в которых нет необходимости.

Жалоба Карауловой

С жалобой в суд обращалась бывшая студентка МГУ Варвара Караулова (позднее сменившая имя на Александру Иванову) и ее защитники Гаджи Алиев и Сергей Бадамшин. Заявители полагали, что статья 18 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», которая устанавливает правила свиданий с обвиняемыми, нарушает их конституционные права.

Речь идет о разрешении следователя на встречу адвоката и его клиента в СИЗО, без которого защитников в изолятор не пускают. Нормы закона не обязывают адвокатов получать подобные разрешения. Однако на практике без него в изолятор не попадешь.

Адвокаты привели в пример свой случай – им несколько раз отказали во встрече с Карауловой, поскольку у них не было с собой уведомления следователя о их допуске в дело в качестве защитников.

Судебные инстанции нарушений закона в этой ситуации не увидели и жалобы адвокатов отклонили. Тогда представители интересов Карауловой обратились в КС, чтобы тот объяснил, нужно ли адвокатам разрешение следствия на свидание с клиентом. 

«В силу неопределенности статьи и по смыслу, придаваемому ей правоприменительной практикой, влечет обязательность получения адвокатом уведомления (по своей юридической природе – разрешения) от лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело, о допуске к участию в этом деле в качестве защитника, что в зависимости от ряда объективных и субъективных обстоятельств, связанных с получением такого уведомления, может лишить подозреваемого или обвиняемого, содержащегося под стражей, права своевременно получить квалифицированную юридическую помощь, а адвоката – возможности выполнять свои профессиональные обязанности», – пояснили заявители.

Свидание без похода к следователю

КС напомнил, что часть 4 статьи 49 УПК РФ устанавливает, что адвокат допускается к участию в уголовном деле в качестве защитника по предъявлении удостоверения адвоката и ордера.

Соответственно, вступив в дело, адвокат наделяется соответствующими процессуальными полномочиями, в том числе и правом на свидание с подзащитным.

А право на свидание, в свою очередь, является важнейшим условием реализации права обвиняемого на защиту, отмечает КС. 

«Выполнение адвокатом, имеющим ордер юридической консультации на ведение уголовного дела, процессуальных обязанностей защитника не может быть поставлено в зависимость от усмотрения должностного лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело, основанного не на перечисленных в уголовно-процессуальном законе обстоятельствах, исключающих участие этого адвоката в деле», – говорится в постановлении.

КС также отмечает, что требование обязательного получения адвокатом от следственных органов разрешения на допуск к участию в деле по существу означает, что обвиняемый может лишиться своевременной квалифицированной юридической помощи, а защитник – возможности выполнить свои профессиональные и процессуальные обязанности. Ведь следователь может отсутствовать на работе или намеренно избегать встречи с определенным адвокатом, чтобы не допустить его свидание с клиентом, указал суд. 

«Следовательно, вступление адвоката в уголовное дело в качестве защитника влечет… обязанность следователя обеспечить реализацию права на свидания с доверителем, выполнение которой не ставится в зависимость от каких-либо дополнительных условий, включая предъявление следователю или администрации места содержания под стражей иных документов», – отмечает КС.

Суд подчеркивает, что положения статей 49 и 53 УПК РФ не дают следственным органам права принимать правоприменительные акты, разрешающие защитнику участвовать в деле. Также они не должны рассматриваться и как основание для введения разрешительного порядка на свидание адвокатов и клиентов. 

Обязанность СИЗО

В постановлении напоминается, что закон закрепляет порядок проведения свиданий – наедине и конфиденциально без ограничения их числа и продолжительности. Также закон гарантирует, что свидания предоставляются защитнику по предъявлении удостоверения адвоката и ордера, а истребование у адвоката иных документов запрещается, сказано в решении КС.

Предоставление свидания с адвокатом предполагает, что администрация следственного изолятора как орган, ответственный за соблюдение режима, располагает сведениями о приобретении адвокатом процессуального статуса защитника в конкретном деле, полагает суд.

«Наличие таких сведений у администрации следственного изолятора обеспечивается ее отношениями со следователем, которые по своему характеру не относятся к уголовно-процессуальным и в которые не могут вовлекаться иные участники уголовного судопроизводства, в том числе со стороны защиты. Тем более такие отношения не должны влечь возложение на иных участников уголовного судопроизводства каких-либо обременений, дополняющих процедуру вступления адвоката в уголовное дело в качестве защитника», – отмечает КС.

Он напоминает, что отказ сотрудника СИЗО допустить защитника к клиенту должен быть обоснован. При этом отсутствие сведений о наделении адвоката статусом защитника не является достойным и справедливым аргументом для отказа во встрече, полагает КС.

«Иное истолкование норм расходилось бы с их аутентичным смыслом, противоречило бы правовым позициям Конституционного суда, лишало бы подозреваемого и обвиняемого возможности своевременно получить квалифицированную юридическую помощь, а адвоката (защитника) – возможности выполнить свои профессиональные и процессуальные обязанности», – говорится в решении КС.

Между тем, он полагает, что все перечисленные им толкования положений УПК являются очевидными. Следовательно, норма закона, на которую пожаловались адвокаты Карауловой, неопределенности не содержит и не может расцениваться как нарушающая их права. В связи с этим КС отказался принять жалобу к рассмотрению. Определение является окончательным и обжалованию не подлежит.

Алиса Фокс 

Источник: http://rapsinews.ru/judicial_analyst/20161123/277196378.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.